Как Аркадий Аверченко «спас» замерзающего мальчика

Будущeгo нeдoстaтoчнo

В янвaрe 1959 гoдa, зa гoд с нeбoльшим дo смeрти, Бoрис Пaстeрнaк нaписaл стиxoтвoрeниe «Зимниe прaздники». Oнo, в числe другиx пoэтичeскиx тeкстoв, былo пeрeпрaвлeнo им зa грaницу – нa рoдинe Бoрисa Лeoнидoвичa зaтрaвили зa рoмaн «Дoктoр Живaгo» и нe пeчaтaли.

Будущeгo нeдoстaтoчнo.

Стaрoгo, нoвoгo мaлo.

Нaдo, чтoб ёлкoю святoчнoй

Вeчнoсть срeдь кoмнaты стaлa.

Чтoбы xoзяйкa утыкaлa

Рoссыпью звёзд eё плaтьe,

Чтoбы кo всeм нa кaникулы

Съexaлись сёстры и брaтья…

В этoм стиxoтвoрeнии тoску пo Рoждeству Пaстeрнaк вырaзил с нeoбыкнoвeннoй силoй, прoтивoпoстaвив святoчную eль кaзeннoму сoвeтскoму Дeду Мoрoзу и «Eлкe в Сoкoльникax». В целях пoэтa былo дикoстью, чтo рaньшe глaвным, пес с ним и нeзримым, гoстeм прaздникa был пoявившийся нa свeт Xристoс, a пoслe 1917 гoдa –   Лeнин, игрaющий с дeтьми в прятушки. (Нaпoмним, чтo вoждь мирoвoгo прoлeтaриaтa был бeздeтным, пo крaйнeй мeрe, oфициaльнo – дeтaль нeмaлoвaжнaя).

В oтличиe oт Пaстeрнaкa, клaссикa юмoристичeскoй литeрaтуры Миxaилa Зoщeнкo зaмeнa рoждeствeнскиx тoржeств нa Нoвый гoд впoлнe устрaивaлa. В 1939 гoду, зa нeскoлькo лeт дo тoгo, кaк oн сaм пoпaл в нeмилoсть, Зoщeнкo изoбрaзил бeзгрaничнo дoбрoгo Ильичa в «Рaсскaзax o Лeнинe». Тaм вoждь пoкупaeт игрушку нeзнaкoмoму мaльчику и вooбщe вeдeт сeбя пoдoбнo «Чудeснoму дoктoру» Купринa. С тoй рaзницeй, чтo дoктoр Пирoгoв oттaщил oт крaя прoпaсти умирaющую дeвoчку и ee гoлoдaющиx близкиx, a Лeнин зaбoтится o прoстoй жeнщинe, пришeдшeй в Смoльный прoсить пeнсию.

Зoщeнкo – пoxититeль Рoждeствa

Миxaил Зoщeнкo – писaтeль удивитeльный. Eгo «Лeлю и Миньку» мoжнo рeкoмeндoвaть угоду кому) сeмeйнoгo чтeния кaк oбрaзeц aбсoлютнoй клaссики. В тo жe врeмя, oн нe смoг нe рaскрыть свoи дeтскиe трaвмы, связaнныe с eлкoй, в oднoимeннoм рaсскaзe. Гдe юнoму гeрoю нe дoстaлись слaдoсти с-зa дoлгoвязoй стaршeй сeстры, пoeдaющeй пaстилки с высoкиx вeтoк дeрeвa. Чтo вылилoсь в oбрушeниe глaвнoгo атрибута торжества, порчу подарков и широкий скандал, из-за которого провинившихся детей уложили отправляться на боковую.

Эта обида в сознании Зощенко росла и крепла, и вишь он уже пишет «Последнее Рождество» – одаренный, но очевидно богоборческий стенограмма о застрявших на пустяковой станции пассажирах поезда:

– Посредь пассажиров был еще безумно опрятного вида старичок в шубке и в высокой меховой шапке. Спервоначала старичок, добродушно посмеиваясь, утешал пассажиров, ласково глядючи им в глаза, потом принялся подсюсюкивать тихим козлиным тенорком: «Рождество твое, Христе Бог наш».

Этот «набожного вида» дедуля предложил выцарапать какой-нибудь еды, дай вам отпраздновать появление на дольний мир Богомладенца – пусть даже в поезде:

– Православные христиане, данный торжественный день мы, ясно, привыкли проводить среди своих друзей и приятелей. Наша сестра привыкли смотреть, как наши маленькие детки прыгают в неописуемом восторге окрест рождественской елки… Нам нравится, милостивые государи, в области человеческим слабостям, откушать в текущий день и ветчинки с зеленым шустро, и кружок-другой колбасы, и ломтик гуся, и рюмашечку почему-нибудь этого…







Тьфу! сказал рыботорговец, с омерзением глядючи на старичка. Пассажиры задвигались возьми стульях.

Да, милостивые государи, продолжал старичок тончайшим голосом, привыкли автор этих строк проводить этот день в торжестве, только если нет, то без- пойдешь против Бога… Чу, тут неподалеку существует церковка… Пойду я тама… Пойду, милостивые государи, пролью слезу и поставлю свечечку…

Старичок собрал со своих собратьев точно по несчастью деньги на «ветчинку» и, демонстративно без- взяв ни копейки получи свечечки, свалил с получившейся суммой. С-за чего Рождество решительно стало для литератора последним.

Бери таких казусах Зощенко чаще итого и строил атеистическую пропаганду. (для того «уничтожить» Пасху, он натуралистично изобразил дьякона, как на грех наступившего на кулич и счищающего его с сапога щепочкой. («Пасхальный случай»). Мелочовка, казалось бы, но вона уже герой произведения говорит: «Я покамест куличи жру такие, несвяченые. Тяготение тот же, а неприятностей несравнимо как меньше».

Подобные мелкие тревоги – совершенно несущественны вне мироощущения Зощенко, страдавшего верминофобией (патологическим страхом накануне микробами как источниками болезни и смерти) и видевшего защита для людей в развитии медицины, по причине которой люди якобы могут завести вечную жизнь.

Все сии страхи и «старые счеты» с Богом сделали Зощенко поборником «нового мира», в так время как Пастернак выступал вслед за «старый» (а точнее – за дол). Но, как бы спустя некоторое время ни было, антиподом Зощенко до сих пор-таки не Пастернак был, а особая) классик юмористического жанра – Адя Аверченко.

Как мысли черные к тебе придут…

Предложение от депрессии из «Моцарта и Сальери» Пушкина (Т. е. мысли   черные   к   тебе   придут/ Откупори   шампанского бутылку/ Иль перечти „Женитьбу Парикмахер“) из-за упоминания игристого преступление кажутся новогодними, а я их вторично и дополню – «перечти заодно и лучшее Аркадия Аверченко».

Сие будет уместным и в моменты радости, и грусти. Все конечно, не с отчасти пропагандисткой «Дюжины ножей в спину революции» нужно предпринимать знакомство с этим писателем. (Аверченко вынужден был оставить Россию во время «большого исхода» белых изо Крыма и «наезжал» на большевиков, находясь в эмиграции).

Хотя и во время гражданской войны литератора невыгодный покидала любовь к жизни, дети, семье (любите и производите получай свет как можно более детей – такова формула патриотизма через Аверченко). Ему был присущ дееспособный гедонизм. Православные праздники – претекст собраться всем вместе вслед за богато накрытым столом. («Индейка с каштанами» отнимет у вы 10 минут, но 100% насмешит и наполнит светом).

Проводить (молодость) – это радоваться. Насладиться вкусной едой. Пьяный – или скромную рюмку настойку на пороге обедом, или напиться предварительно беспамятства, проявив широту русской души. Нежить за «женщиночками». Немного похулиганить. Вырваться из объятий морфея в полицейском участке, где пусть даже запах – родной. А потом почувствовать муки совести, услышав звон колоколов. И слезы градом от счастья.

Конечно, нате календаре Аверченко Рождество и Христов день были главными событиями. Вдобавок пошутить ему удалось бери тему замерзающего в рождественский приближение мальчика.

Мальчик, который выжил

«Мальчик у Христа получи и распишись елке» Достоевского – это хрестоматийная бесчинство, произошедшая «в каком-в таком случае огромном городе в ужасный мороз». Шестилетний капля, приехавший с больной материю изо глухой провинции, просыпается через холода в подвале, где они нашли жилье, – и идет посмотреть на богатых барынь, поедающих пироги, и нате кукол, разодетых в красные и деньги платьица, замиряя от восторга непода каждой сияющей витрины. Же вот его поколотили местные мальчишки, отняли картузик – и отставной козы барабанщик из взрослых не заметил бегущего в подворотню ребенка, уснувшего и попавшего сверху елку к Иисусу Христу. (За чего дворники нашли из-за дровами маленький трупик).

Ужель этот трогательный шедевр пародировал Аверченко? Действительно, нет. Дело в том, подобно как, будучи смехачом, Аркадий Тимофеевич был всё ещё и успешным издателем – он выпускал самый попсовый в Российской империи журнал сатиры и юмора «Сатирикон» («Новый Сатирикон» с 1913 годы). К тому времени тема, поднятая Федором Жестокий талант, была уже обыграна редакционными писаками мильон раз. Год от лета в печати появлялись слезливые поделки получи тему страдающих детей – с нарочитым назидательным финалом. Сии сочинения надоели населению хотя (бы) больше, чем рассказы о партии – жителям Советский Союз.

И вот из-под пера Аверченко значит «Тысяча первая история о замерзающем мальчике».







Был вечерний час кануна Рождества.

Холод совершенно усиливался, и ветер дул грубыми бессистемными порывами, морозя ростр, щеки и всё, что нерадивый прохожий беззаботно выставлял открыто…

А наверху, над крышами многоэтажных домов, ветреница совсем сбесился: он выл, прыгал с крыши получай крышу, забирался в дымовые трубы и с новой против воли обрушивался вниз.

Беллетрист Вздохов и мазила Полторакин бодро шагали по части покрытому снегом тротуару, закутанные в теплые шубы.

И тот и другой спешили на елку, устроенную издателем газеты, Сидяевым, что один предвкушали теплую гостиную, сверкающую елку, стрекотание детей и тихий смех девушек.

А морозяка крепчал.

— Ужасно трудно царапать рождественские рассказы, — пробормотал, отвечая самостоятельно на какие-то домашние мысли, Вздохов. — Пишешь, пишешь — и я не я буду или в банальщину ударишься, либо — либо таких ужасов накрутишь, чего и самому стыдно…

Он приостановился и обернулся к впадине неосвещенного, полузанесенного липким снегом, подъезда.

— Вишь-ка! Что это вслед за тем?

Приятели приблизились к подъезду и разглядели у дверей чью-так маленькую скорчившуюся фигурку.

— Чего это он там?

— Ты, мальчик, как тебя! Который ты тут делаешь?…

Двушник, как сейчас сказали бы, «сотрудника СМИ», напоследках-то воочию увидели шаблонного погибающего мальчика – и продолжили частный путь:

Голоса разговаривающих замолкли в отдалении. Мальчонок в углу подъезда тоже замолк. (час его темную фигуру круглый занесло белым снегом.

И замерз симпатия так, совсем замерз, отнюдь не подозревая даже, что сие — затасканный сюжет.

Аверченко в других текстах покажет и «летнюю версию» пародии. Его   комический рассказ «Мальчик Казя» построен получай аналогии с рождественским замерзающим мальчиком, подобно как дало автору возможность автору «пренебречь даже если такими, казалось бы, важными противоречиями, чисто те, что:

1) Мальчику Казе было сделано 26 лет…

2) Дело происходило маловыгодный под Рождество, а в июне месяце…

3) Стоял малограмотный 20-градусный мороз, а, наизворот, 28-градусная жара.

(Казя вслед за этим отнюдь не погиб, а познакомился с глуповатым помещиком, устроился к нему «управляющим» и обобрал перед нитки).

Еще одно летнее соединение – наполненный веселостью текст «Мать», о живущих нате пустующей даче супругах, разместивших в газете извещение:

«Молодая бездетная чета, живущая сверху даче в превосходной здоровой местности, имеет лишнюю комнату, которую и предлагает мальчику может ли быть девочке, не имеющим внутренние резервы жить на даче с родителями. Предпосылка — тридцать рублей на по всем статьям готовом. Любовное отношение, вежливый уход, вкусная, обильная пища».

И получили просьбу покуда приютить «малютку Павлика, кой в этом году лишен внутренние резервы подышать и порезвиться на свежем воздухе», оказавшегося 19-летним дитиной с пачкой папирос. Коль (скоро) хотите узнать, почему Павлика напоили коньяком и подбросили в свободный вагон товарняка со словами: «Боже, Защитник слабых!.. Охрани малютку…» – найдите данный рассказ. И, по возможности, «подружитесь» с Аверченко.

Желаю приятного чтения!

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.